Великим творениям духа народного предопределено жить столько же, сколько самому народу, сотворившему их. Но с течением времени они могут уйти на окраины людской памяти и даже исчезнуть, исчерпав свое, или при неких драматических обстоятельствах. Но вот время меняет свой цвет, возникает необходимость, и они возвращаются, обретая новую жизнь, и вновь занимают достойное место в культуре народа. Нечто подобное происходило и с лезгинским героическим эпосом «Шарвили».
Пожалуй, первое печатное упоминание об эпическом герое лезгин мы находим в «Воспоминаниях «Девы гор (О событиях под Шахдагом в 1848 году)», интереснейших записках Нины Рот, дочери коменданта ахтынской крепости Ф. Рота, оказавшейся в Ахтах в гостях у своего отца в дни одного из самых известных сражений Кавказской войны. «Записки», переведенные с немецкого на русский язык, но оставшиеся в рукописи, при счастливой случайности были выявлены историком-архивариусом Н. Бедирхановым и опубликованы лишь в 1995 году. Вспоминая первые дни своего пребывания в Ахтах, Нина Рот пишет: «Завтра с поднятием солнца батя устроил конную скачку… После полудни выступали канатоходцы, зрелище довольно захватывающее, клоун с рогами посыпал на людей целый пуд муки. В остальные дни устраивались бараний и петушиный бои, пахливане-силачи боролись, ими ценились больше всех и получал прозвище Шарвели, по имени их древнего силача и героя; циркачи с кинжалами забавляли своим искусством…»
В 1996 году вышла книга того же Н. Бедирханова «Плохая им досталась доля», также о событиях периода Кавказской войны в Южном Дагестане, основанная на архивных документах, малоизвестных или еще не вошедших в научный оборот. В главе «Восстание (война) 1839 года» этой книги рассказывается о наступлении русских войск под командованием генерала Головина на вольные общества Самурской долины. Село Цухул, одно из твердынь горцев, было окружено и разгромлено артиллерийским огнем, оттуда выбиты последние защитники «во главе с ахтынцем Магомедом, получившем в прошлогодних сражениях прозвище Шарвили». О нем, павшем в рукопашном бою, были сложены легенды и песни, в котором он наделяется чертами эпического героя: он семь лет собирал войска в селах, убивал врагов одним своим мощным криком, защитил от них родную землю… В главе «Восстание самурцев в 1848 году» также упоминается о Мухаммеде-Неби, «прозванном за богатырскую силу Шарвели», «любимце имама Шамиля». При этом автор отмечает: «Каждое новое вторжение в верхние Самурские общества выдвигало нового Шарвели».
В 1941 году вышел сборник «Лезгинский фольклор», составленный А. Гаджиевым (автор вскоре погиб на фронте), ставший заметным явлением в культурной и научной жизни республики. Серьезный труд, с приложением описания материалов и фольклорных параллелей А. Назаревича, оказался изначальной вехой в работе по систематическому изучению устного народного творчества и в определенном смысле остается отправной точкой для всех, кто занимается изучением лезгинского фольклора. В сборник вошло одно-единственное сказание о Шарвили: «Как передают, в старые времена был у лезгин отважный богатырь по имени Шарвили, которого не брали ни меч ни пуля…» Краткое прозаическое сказание, записанное у «45-летнего малограмотного жителя села Хкем Загира Махмудова в январе 1941 года А. Гаджиевым», сегодня удивляет тем, что оно цельно характеризует эпического героя, его воспринимаешь как бы предваряющим портретом Шарвили, каким мы узнали его потом из многочисленных прозаических, прозаически-стихотворных и стихотворных текстов о богатыре и народном заступнике.
Впоследствии известный фольклорист А. Ганиева, подчеркнув, что это первая публикация о Шарвили, указала: «Второй текст – один из многочисленных вариантов, бытующих в селении Ахты», напечатан в книге Р. Магомедова «Легенды и факты Дагестана» (1969). Крупнейший дагестанский историк отмечал: «О Шарвили существует много легенд, все они какие-то расплывчатые, видимо, это какой-то древний эпос, он давно уже стал забываться… Я обращаюсь к жителям с. Ахты с просьбой: собирайте и записывайте все, что можно узнать о Шарвили… Может быть, когда-нибудь удастся раскрыть тайну богатыря Шарвили и понять истоки этого народного художественного образа».
А такая работа уже проводилась, и не только в Ахтах. Вот что писал недавно ушедший от нас народный поэт Дагестана Б. Салимов: «Летом 1956 года мы с незабвенным фольклористом, писателем и поэтом Забитом Ризвановым побывали в селении Судур Кусарского района, расположенном у подножия горы Базар-Дюзи. Здесь от 83-летнего старца Алисмана мы услышали сказание о том, как в давние времена храбрый богатырь по имени Шарвили ударом меча прорубил перевал между вершинами Базар-Дюзи и Лезе-дага и тем самым открыл путь на другую строну гор. Услышали мы от него и другие сказания о Шарвили, который боролся против врагов-притеснителей, защищая от них свой народ. Удивительно было то, что старец рассказывал обо всем этом с таким увлечением, как будто сам участвовал во всех упоминаемых событиях…»
Талантливые поэты вдохновились идеей восстановления цельного народного эпоса: «В 1957 году песни, легенды и героические сказания о народных героях мы записали в селениях Аных, Дустагир, Кичан, Яргун Кусарского района… Все они обработаны Забитом Ризвановым и мною и изданы в 1963 году отдельным сборником «Сила ашуга» в Махачкале. Эти произведения являются частями лезгинского народного героического эпоса… Затем мы записывали эпические сюжеты в селениях Курах, Ахты, Рутул, Тагар-уба и других как в Дагестане, так и в Азербайджане. Все это натолкнуло на мысль о том, что «Шарвили» — это многоплановый эпос, несобранный, неизученный и несистематизированный. Поэтому мы задались целью продолжить работу, объединить разрозненные части. И вот, после семи лет поездок по многим лезгинским селениям, после множества встреч и бесед со сказителями и ашугами, перед нами предстал величественный образ Шарвили, созданный народом много веков тому назад…»
Собранные и обработанные З. Ризвановым и Б. Салимовым тексты через десятилетия, в 1999 году, были изданы отдельной книгой на лезгинском языке, а в 2008 году выпущен и полный текст эпоса на русском языке в переводе Р. Ризванова под редакцией профессора А. Агаева. Последний по этому поводу писал: «Не сомневаюсь в том, что «Шарвили» займет достойное место в эпической литературе и искусстве всего Дагестана и Кавказа, если не сказать о более широком пространстве его восприятия»
***
В работу по возвращению эпического героя потомкам, превратившуюся в интересный и увлекательный процесс, включались многие. Долго перечислять всех, кто обращался к народному эпосу, изучал его, выявлял неизвестные варианты, обрабатывал и публиковал их, по мотивам эпоса создавал собственные произведения. Всю свою жизнь посвятила эпосу «Шарвили» фольклорист А. Ганиева. В 50-60-х годах она обнаружила у себя на родине, в Ахтах, более 30 «подлинно эпических произведений» (А. Агаев) о Шарвили, записала их, составила паспорт, включила в сборник «Лезгинский фольклор о Шарвили» (остался в рукописи), издала в сборнике «Народные песни лезгин» (1970). Исследования о «Шарвили» легли и в основу ее книги «В поисках легендарного героя» (1986).
В 1973 году профессор Г. Гашаров издал сборник «Патриотические песни лезгин», среди которых большинство о Шарвили. Не может не привлечь внимания книга «Кто такой Шарвили? (история и факты)» Д. Велибекова, Я. Адигезелова и Ж. Велибекова), вышедшая в Баку в 2008 году.
В разные периоды исследованиями, относящимися к эпосу, занимались М.-А. Садыки, К. Акимов, Г. Абдурагимов, Ф. Бадалов, Ф. Нагиев, А. Мирзабеков, А. Кардаш и другие. Можно сказать, что в нашем литературоведении возникло новое направление – по изучению эпоса «Шарвили». В этой связи упомянем, что в 2008 году издан увесистый томик «Шарвили – герой древнего эпоса», в который вошло много интересных (и неинтересных тоже) материалов по теме.
И работа эта продолжается, не только исследовательская, но и по выявлению неизвестных до сих пор преданий и легенд. Новым словом в этом стоит признать книгу журналиста Д. Шерифалиева «Эпос «Шарвили». Новые предания и факты» (2008), богатую фактическим фольклорным и краеведческим материалом, впервые публикуемыми преданиями об эпическом герое, интереснейшими экскурсами в историю, небанальными и смелыми высказываниями автора по некоторым вопросам. Остаются не введенными в научный и литературный оборот около 800 машинописных страниц текстов эпоса, по признанию старейшего писателя И. Казиева, некогда переданных в Институт рукописей Академии наук Азербайджана и судьба которых неизвестна.
***
Напомним, что героический эпос, в его наиболее типичных и классических формах принадлежащий «детству человеческого общества» (К. Маркс), это сказания о герое, его жизни и деяниях и одновременно – социальном коллективе, народе, к которому он принадлежит. Безусловная заслуга А. Ганиевой в том, что она первая, вопреки мнению некоторых ученых, аргументированно доказала, что песни и предания о Шарвили распространены у лезгин повсеместно с древнейших времен, это великое произведение народного творчества со всеми присущими эпосу характерными особенностями. Выдающийся представитель дагестанской науки литературовед Ф. Вагабова в 1970 году, описывая особенности произведений о Шарвили, сделала важное указание на то, что Шарвили живет сегодня в позднеэпических жанрах – легендах, преданиях, балладах. В них мы имеем эпический мир с его определяющими чертами – органическим сплавом фантастического, небывалого, невозможного с реальным, действительным, историческим (установившийся вывод исследователей: попытки вычленить в эпосе исторически достоверное обречены на неудачу). В этом эпическом мире все события происходят в эпическом времени, принадлежащем неопределенно далекому прошлому. Различен статус героя эпоса разных народов. Он может быть предводителем своего народа (племени), как знатного, так и незнатного рода, даже благородным разбойником. Богатырь, последовательный и могучий защитник народа в лезгинском эпосе сын простого горца-чабана, который полностью отвечает сущности эпоса – идее непобедимости и бессмертия героя.
Время возникновения самого эпоса «Шарвили» с предстающей в нем масштабной панорамой борьбы лезгинского народа с иноземными захватчиками исследователи относят к началу нашей эры. Известно замечание одного из самых вдумчивых читателей и знатоков «Шарвили» профессора А. Агаева, с присущей ему глубиной мысли определившего некоторые основополагающие особенности нашего эпоса: «В какой-то мере идея и проблематика "Шарвили" восходят к началу первого тысячелетия нашей эры». Привлекает внимание и высказывание Р. Ризванова: «Интересно было бы провести параллель между образом Шарвили и некоторыми реальными историческими персонажами, которые фигурируют в истории лезгин раннефеодального периода. Речь идёт о Ваче II, крупном государственном и политическом деятеле, царе Кавказской Албании». Но тут еще раз стоит вернуться к А. Ганиевой, которая указывала, что «в фольклоре о Шарвили встречается разнообразный материал, что затрудняет отнесение его к определенному периоду. Поэтому к произведениям о Шарвили вполне можно применить вывод, сделанный еще А. Веселовским: история, на которой основывается эпос, в целом не тождественна каким-то конкретным событиям и всякий эпос содержит «наслоение фактов, слияние несколькими веками разделенного».
Профессор А. Агаев имел право сказать: «Перед исследователями Шарвили предстал в своей подлинности, цельности и величии. Он оказался хорошо известным фольклористу классическим образцом героя, воина-богатыря, защитника отечества, выразителя народного и национального духа».
***
«Шарвили» может служить ярким примером тому, что героический эпос народа неизменно остается и все отчетливее воспринимается как великое художественное наследие и плодотворный источник современного национального искусства. В самом начале 60-х годов к мотивам эпоса обратился молодой талантливый поэт И. Гусейнов, поэма которого «Шарвили» стало заметным явлением в литературной жизни. В более позднее время появилась тщательно разработанная версия, поэма «Шарвили», другого поэта И. Кадимова. А поэт и писатель Абдул-Фатах издал книгу своих прозаических переложений и разработок некоторых мотивов эпоса. Мотивы «Шарвили» проникли в произведения и многих других современных писателей и поэтов.
Однако эпос, венец народного словесного искусства, служит источником вдохновения не только для писателей. К нему все чаще обращаются художники, деятели музыкального и театрального искусства. Можно сказать, что создается эквивалент народного эпоса в живописи, скульптурных композициях, архитектурных проектах. Замысел скульптурного воплощения образа эпического героя лелеял еще Х. Аскар-Сарыджа, но произошло это значительно позже в работе заслуженного художника России Ш. Шахмарданова, он же является автором проекта мемориальной ротонды на горе Келед-хев в селе Ахты. Образ эпического богатыря оживляли в живописи известные художники С. Сейфединов, Д. Велибеков, А. Самарская, К. Шерифалиев. Начиная с 90-х годов, постановки на темы «Шарвили» режиссера и драматурга Э. Наврузбекова с неизменным успехом проходят на сцене Лезгинского театра. Нами также не забыто, какое оживление вызвало в культурной жизни республики в прошлом году премьера оперы «Шарвили» талантливого дагестанского композитора М. Гусейнова.
И конечно же, праздник эпического героя, «олицетворяющего силу духа народа», в самом начале нового тысячелетия возникший благодаря видному общественному и политическому деятелю И.М. Яралиеву, а теперь получивший и республиканский статус. У всех на памяти слова, сказанные по поводу этого празднования главой республики Р.Г. Абдулатиповым: «Сегодня Шарвили принадлежит всему Дагестану. Он являет собой обобщенный образ дагестанца – настоящего патриота, бесстрашного защитника Отечества, воплотившего мечты народов, надежду на радостную жизнь, неугасающую веру в победу добра над злом. Он не только их друг и заступник, но и их гордость. Эпос «Шарвили» создан лезгинским народом, но поставленные в нем вопросы, поднятые в нем проблемы близки всем народам, актуальны и в наше время…»
Эпический герой, в седой древности народный заступник, в полной мере востребованный сегодня, оказывается носителем доброй силы, «сближающей души людей, пробуждающей светлые чувства любви и взаимоуважения народов-братьев и добрых соседей», образцом противостояния пошлой европеизированной субкультуре, дающим пример возрождения и развития исконных национальных начал, высоких духовных и культурных традиций.
